Kolengaten
Почти весна. Чуть-чуть мешает метр снега.
Ну и отдельно, для полного счастья, выставляю что-нибудь полюбоваться. Очерки, куда же без них?
Чисто традиция, ёпт.

????
Последний лист испорчен и смят, в рваные строки вложено завещание. Они расплываются в багровых пятнах, как омытый кровью рассвет на изгибе горизонта рассечённого чёрными шпилями скал неба. Буквы сбиты в вихре многочисленных песчинок - личная роспись смерти. Чёртовы арранкары: их голоса сливаются единым эхом, но каждый раз выдёргивают меня из забытия, заставляя пошатнуться от нехватки воздуха в спёртых болью лёгких, но встать на ноги, выпрямиться, чтобы брести к расплывчатой черте забвения. Я умираю, но так легко и приятно осознавать то, что ни безумный смех, ни эта проклятая улыбка, нервно дрожащая у самых кончиков губ, не подведут меня в то мгновение, когда я встречусь лицом к лицу со своей судьбой.
Меня зовут Ницшу Бейгер и я....
А все эти исписанные завихрюшками страницы, поверьте, бессмысленны как вы сами. Я вернусь из Ада и покажу дорогу тем, кто меня туда отправил. - Обрыв записи.
01.05.2021
.... На маслянисто-мокром скате крыши я и устроился. Вовремя. Напряжённая тишина уже угрожающе зудела над ухом, готовая лопнуть красочным фейерверком эмоций. Их было трое, а он был один: стоял гордый и довольный, как шакал посреди груды падали, вкусивший власти на нашей слабости, готовый вцепиться в глотку вчерашним собратья по разуму. Он вытащил не то клинок, не то позаимствованные у бабушки спицы и внезапно кинулся на притесавшегося с угла блондина, в тот же миг распахнувшего рот и издавшего беззвучный крик, а по моему мнению, ещё и тормозя в своей реакции минут так на пять. Мечник отчётливо зевнул, думаю, он потом оправдается тем, что хотел съесть пролетавшую мимо муху.
Ветер кинулся ему наперерез. Я даже подавился кончиком ручки от такого искреннего желания быть размазанным, даже не с первого удара, а просто врезавшись в чужую ногу, если его рост хотя бы дотягивал до колена этой однообразной личности, живущей стопкой бумаг и парочкой безумных идей, но справедливо относящейся к типу людей, которые в один прекрасный день начинают орать не только на глобус.
Кажется, воздух позади меня уже пропитался смертью, но я могу и не оборачиваться, а вы можете и не беспокоиться, что я так нагло и эгоистично прекращу расписывать происходящее. Я точно знаю, что сейчас лезвие распарывает ткань хакаме, так осторожно и наигранно ласково проникая под кожу, готовое надорвать его линию жизни одним решительным взмахом. Я чувствую даже вкрадчивый хруст щебёнки под ногами, он оступается и падает в пустоту, а его взгляд, - разве не самая сладкая минута?, - только-только поддаётся беззаветному ужасу и осознанию того, что после таких полётов и ломаются крылья. Это рок, Ветер. А он так капризен, раздражающе навязчив и жесток, и именно он, из всех возможных наказаний за мои пороки, вырвал мне сердце. Крошечный шрам и вывернутые наизнанку рёбра. Каждая кость буквально вывернута поперёк человеческой логики и законов физики.
Его тело чернеет далёким и изломанным силуэтом на бетоне. Я прикрываю глаза, с наслаждением вспоминая, с какой мольбой дёрнулась его ладонь, протянутая к небу, но не схваченная абсолютно никем. Скарлетт позже признался, что именно это преследует его в кошмарах, как самая ужасная ошибка прошлого. И он очень странно оглядывал меня с ног до головы, пока я загибался на полу в приступе дикого хохота. Его слова давали просто замечательную перефразировку, что-то вроде: "Труп моей собаки переехала машина. Если бы я бросился за ней под колесо, она осталась бы жива!"
Того же числа, но почерк заметно изменился.
Мир рушится позади нас. Навеки живые, сегодня мы обречены на гибель. Мой смех прозвучал хаотичнее блеска огня, а шаги к небесам были легче, чем небо в бензиновых лужах. Приношу извинения, но сложнее ставить замысловато-философские закорючки на бумаге, когда шею перестаёт оберегать горячее дыхание сзади, а ты точно знаешь, что мучительно захлёбываешься в своей крови и диком отчаянии, в ногах у нового, непобедимого Владыки. Чужие пальцы вытягивают за горло, с одного удара выбивая улыбку к чертям. В нос ударяет запах заряженного дымом и гарью воздуха, а тело насквозь передёргивает от удара током. Зал расплывается перед глазами в тумане, белоснежные колоны угрожающе покачнулись. Возникает шальная мысль, что Ад ещё долго будет собираться с силами, чтобы принять в свои объятия мечника.
Зверь слабо рвётся на цепи, мечтая прорвать завесу рёбер и обрести свободу. Узнаю с полуслова этот рык, - Ска-а-арлетт, дитя моё. Ты не кричишь, значит боль ещё настолько слабая, что в слова её не облечь. Значит, ты до сих пор веришь, что вас двое. Впору сожалеть, что я не вспорол глотку уже мёртвому Ветру и не укрепил осознание реальности в твоём сердце. Это было бы весело, но не так уж и обязательно рушить хрупкую детскую психику. Вспыхнет ярости, а ты, вставший с колен, занял бы последние мгновение до конца света лишь артистичным намерением что-то изменить, с часовым оцепенением и глубоким раскаянием, да книжными фразами в упор.
Be contuned

@музыка: Shot ft Тихий - Там где Боль.

@темы: у безумия причины нет