Kolengaten
Почти весна. Чуть-чуть мешает метр снега.
Найдено.
Он ожидал вспышку ярости, но глаза, эти глаза напротив – отражение живого блеска и целого мира, сейчас насквозь пропитались горечью потери. Застыли слова, окольцованные душевным холодом. Хотелось повернуть время вспять, лишь бы заполнить внутреннюю пустоту, перебросить хрупкие мостки на более твёрдую опору, которые через мгновение всё равно затрещат и рухнут в бездонную пропасть, как и безжалостно поглощаемый тенью взгляд, и в этом дробящемся импульсе сердца, зыбком пространстве и во лжи, и в охваченном страхе разуме ещё боролось некое дефектное чувство, чистый порок, пародия на любовь. И даже под давлением чересчур низко прогнувшейся цепи, нервно подрагивающих звеньев, разрывающихся от напора одной только боли, дёржалось всё: и цепь, и разум.
И лишь через несколько минут пришла долгожданная злость и поистине детская обида, прорвался крик. Безумие в нём быстро утихло, уступив место надрывно-завывающим нотам, едва ли иная тональность. Когда последний звук замер в глотке, а подступивший горький ком забил её, будто ватой, Скарлетт упал на колени, уткнувшись головой в полы окровавленного хакаме, и тихо, но пронзительно зарыдал.
С тех пор прошло двадцать два года. Три слова маячили впереди, став тем, ради чего он поднялся, оставив позади не только высеченную в памяти усмешку убийцы, но и горсть ночных кошмаров. Бессонница.
- «Пройди Ад и отомсти». – Это стало его мечтой, бережно хранимой в опустевшей после смерти Безымянного груди, рухнувшей именно сейчас и сегодня. Они встретились. У него всё те же живые, серо-голубые глаза, не вяжущиеся с отёкшими веками и бледным лицом. Но так хорошо гармонирует с мясом выдранной скулой сбоку. Но даже не внешний вид, а душа обоих потеряла сходство со всем человеческим. И останься двадцать два года тому назад этот засранец в живых, он бы теплом одной своей улыбки разрушил вечность тех минут, проведённых в слезах у его тела, мимолётным взглядом привязав к себе. Но теперь они были не способны понять друг друга, смотрели прямо, но старательно запирали внутренний мир на ключ, и отношения двух заклятых друзей качались на грани, стараясь не превратиться в дружелюбную вражду, как её называют в народе. Когда один скрипя зубами терпит, улыбается и не скрывая фальши, залихватски ржёт над шуткой друга – это первый шаг к дружелюбной вражде.
Ранее привычная ложь теперь с необыкновенным остервенеем, рвала душу мечника, во всех его словах он видел скрытую иронию и насмешку, неделями, а то и месяцами пустовала комната блондина. Пасмурное утро наступало ежедневно, накладывая на лица окружающих тонкий слой пыли. Он не мог связать выскальзывающую в пустоту ладонь и светящиеся беззаветным ужасом глаза с вполне реальным и привычным когда-то, непроницаемым спокойствием и слабостью, отчаянно скрываемой Безымянным под каждым эмоциональным жестом. Пару раз он напивался вдрызг дешёвого виски, который ещё несколько лет назад начал коллекционировать вездесущий Бейгер. Тогда Скарлетт выбивал дверь с полпинка, угрожающе поднимал руку на забившегося ещё с первого толчка в деревянную поверхность Ветра, но тут же срабатывал инстинкт самосохранения, и он боязливо опускал её, видя, как в одно мгновение истерзанная гордость уступала ужасающей и несвойственной ему покорности. Опять отчётливо запоминалась прядь золотистых волос, рассыпанная по щеке и полузакрытые глаза.
Они старались забыть. Чересчур остро реагировали на знакомые имени и избегали любой связи с прошлым, но старая память терзала их с каждой затяжкой сигареты. По крайней мере, одного Скарлетта, Ветер морщился, но по старой привычке отклонялся и пытался робко улыбнуться. Его ласковая улыбка, сверхвежливое обращение, дошедшее за последние дни до предела, те быстрые, испытующие, почти неуловимые взгляды, в глубине своей до сих пор колючие, как иглы. Внезапные вопросы, слова, случайно оброненные во след уходящему в дом напарнику….

* Вроде бы бралось на Разрыв.

@музыка: Би2 - Задеть за живое.

@темы: прописное