Kolengaten
Почти весна. Чуть-чуть мешает метр снега.
Фендом: Декемберсвилль
Глава 1. Арест.

- Не могу, - хрипло прошептал Тин, улыбаясь державшим его под руки полицейским в каком-то жалком недоумении. - Я просто не могу понять, чего вы от меня хотите.-
Только несколько минут назад он наконец понял, что всё происходящее - лишь шоу. Хорошо поставленное шоу; и бездушные полицейские, его единственные участники, как заезженная пластинка снова и снова повторяли свои слова, настолько монотонно и безостановочно, что, Тин нередко задумываясь, только открывал рот, чтобы ответить, как тут же моментально затыкался от очередного вопроса.
Они не угрожали и не давили, вели себя как обыкновенные куклы, блестящие лаком фарфоровых лиц, но их молящие глаза невольно вызывали в нём жалость к этим потерянным душой существам, не понимавшим, да и не испытывавшим особого стремления понимать что-то, кроме данных им приказов.
- Я повторяю вам, я не знаю никакой девчонки. Я работаю без всякого отдыха - делать мне больше нечего, как возиться с этими сопливыми, вечно ноющими недоносками, смахивающими больше на цветы репейника, чем на цветы жизни. Нет, это возмутительно! Немедленно уходите прочь, у меня слишком много работы! - И Пендулиум сделал красноречивый жест ладонью в сторону распахнутой настежь двери. От внезапного порыва ветра со скрипом закачалась обвешанная паутиной люстра, рассеивая по всей комнате искристое сияние, и Пендулиуму померещилось в этой странной игре света, что в самом дальнем углу возник призрачный, будто сотканный из тени силуэт девушки с белокурыми локонами, разметавшимися по плечам, трогательно сложенными руками на груди, но тут же рассеялся в полнейшей мгле - окончательно погасли свечи.
Хватка на его руке усилилась, и юноша поморщился от боли, думая, а не разглядели ли они фальшь в этом страдательно-раздражительном монологе? От этих мыслей душа уходила в пятки.
Но было ещё кое-что похуже.
Чимбелл неизменно появлялся при каждой попытке его арестовать, приходил рано или поздно. Просто чтобы с удовольствием увидеть, как всё сказанное Тином рушится от его вмешательства так же легко, как карточный домик, и ресницы Часовщика блестят от едва сдерживаемых слёз. Для того, чтобы ловко играть словами, уходить от прямых ответов, и так и не раскрыв ни одного своего намерения, к концу, уже уходя, он совершенно случайно толкал Часовщика плечом и прижимал всем телом к кирпичной стене, обдирающей кожу, и наклонялся, будто бы поправляя цилиндр на голове, ядовито шепча на ухо:
- Когда-нибудь ты подавишься своей ложью, хи-кхи-кхи.-
И с кривой усмешкой в уголках тёмных губ, он исчезал в тумане.
Но сегодня его не было. И Тин ощущал смутно-тревожное предчувствие от того, что не слишком занятой мэр отказался от очередной возможности насладиться тщетными усилиями юноши выкарабкаться из лап допрашивающих его бездушных, хоть и глупых на вид, но отлично знающих своё дело, ровно как и из сетей хитроумного, построенного вокруг него заговора. И как бы ни оттягивал Чимбелл мгновение своего сладострастного триумфа, как бы ни пытался Часовщик вырваться из этого города, дышащего смрадом, сбежать от бурых, разбитых в кровь и испачканных грязью облаков, от хора стенающих от своей судьбы голосов, от своей обезображенной жизни; почему-то именно сейчас беззвучно захлопнулся перед его носом затвор годами назад приготовленной для него ловушки:
- Вы арестованы за укрывательство особо опасного преступника...-
Тин вздрогнул, грубо подталкиваемый к выходу. Он уткнулся оцепенелым взглядом в пол и стиснув зубы, мужественно дослушал до конца.
- И без всякого суда приговариваетесь к смерти. Вам есть, что возразить?-
Часовщик отрицательно покачал головой. Из его закрытых глаз текли слёзы по впалым щекам.

@темы: творчество