Kolengaten
Почти весна. Чуть-чуть мешает метр снега.
Разрыв. Глава 2.
Методично отсчитывает секунды беззвучно бьющий по согнутому колену палец, замерший над белоснежной тканью, как только лик Владыки перестал трепетать перед глазами. Он глубоко вдыхает спертый воздух помещения сквозь стиснутые в раздражительно-расслабленную линию губы, рискуя разорвать легкие одним непроизвольным рычащим вздохом. Уперевшись ладонью в ледяной пол, привычно разгибаясь, разминая затекшие плечи и спину резковатым движением, арранкар поднимается, пряча кисть к разрезе хакаме.
Практически бесшумно опустело помещение, редкие комментарии Эспады стихли спустя считанные мгновения. Новый "детеныш" Айзена - уже далеко не первый и не последний, в конечном итоге оказался никому не нужен. Даже Гриммджоу, по старой привычке остановившемуся рядом с мальчишкой только для того, чтобы, проявив чудеса такта, ощутимо пнуть того под ребра.
- Что, уже сдох? - низко, гортанно, с долей досады и литрами бурлящего у самого горла раздражения.

Голубые глубокие глаза, сверкающий колорит хрустального бокала, немного приоткрываются, щурясь от слабого проблеска света, сверкающего короной наего светлых, с лёгким оттенком ржавого волосах. Джагерджак едва сдерживает, через силу отсчитывает в уме две минуты на то, чтобы инстинкты Пустого взъелись в душе очередного выродка и дали ему долгожданную оттяжку. На третьей минуте уже болезненно скрипят зубы, а удара всё ещё нет. Наоборот, блондин как-то странно всхлипывает и ещё крепче сжимается в позе эмбриона. Прячется, чёрт возьми. С каких это пор у арранкаров повадки лесных ежей? Нет, скорее всего Владыка просто отвлёкся и засунул Хоигоку не туда, куда полагалось по инструкции.
Шестой как-то особенно презрительно хмыкнул, делая мягкий по-кошачьи осторожный полушаг, ставя стопу на светлую голову "новичка". Надавил - только крепче прижал к полу, без задней мысли и заготовленных наперед планов. Среагировал. Улыбнулся, как-то нервно и наивно, так, что у Джагерджака прошёлся холодок по коже. Тонкая кисть отклоняется вправо, аккуратным щелчком скидывает с затылка чужую ногу, приглаживает смятую ткань и возвращается на прежнее место, подперев голову. Септима слегка выгибается, поворачивается к незнакомцу на одном носочке и удивлённо склоняет голову, прищурив пронзительно-голубые глаза до ровных щёлочек.
- А ты не оборзел ли, новенький?- пальцы с силой впились в основание шеи, прошлись вдоль позвонков вверх, высчитывая, и тут же запутались в волосах, резко рванули. Секста злорадно улыбается, скаля зубы, щуря голубые глаза от садистского удовольствия. - Поиграем?
Скользящим движением кобры, разворачивающей свои кольца, златовласый потянулся вперед всем телом, приблизил свое лицо к чужому, ядовито прошипев в ответ на неуклюжий замах Гриммджоу:
- Да, пошёл ты!-
- Прибереги свои оскорбления, добыча. - огрызнулся понемногу распаляющийся Джагерджак, огрев новоявленного Септиму угрожающим взглядом. Обычно все просьбы Айзена не касаться арранкаров, не портить и без того не лучшую демографию Лас-Ночеса, были напрасны. Но теперь Гриммджоу действительно сдерживали слова Великого и Ужасного. На этот раз в беспечно-сладком голосе Владыки слышалась угроза.
Новенький, впрочем, не испытывает к нему никакого интереса, взвешивает ладонь, мягко разгибает пальцы, возвращая им жизнь. Но тщетно - кожа мертвенно бледна. По лицу арранкара пробегает дрожь улыбки, и он крепко зажмуривается. Распахивает их резко, казалось, пытаясь застать самого себя врасплох и неподдельно удивляясь, почему Гриммджоу и всё его окружающее не исчезло.
- Я умер?- он даже не ждёт ответа, продолжает, - Отлично. Так даже лучше. Всегда считал, что Ад - это стены, выстеленные горящим углём и факелами, но и тут мне чертовски неуютно.-
Гриммджоу ухмыляется. Как назло коротко, даже не стараясь
сделать вид, что пытался расслышать что-то из этого бреда. Он брезгливо морщится, дергая руку на себя, неосознанно вытирает пальцы о белую ткань, будто чужое прикосновение отдавало чем-то тяжелым, давно забытым, болезненным. Отступает, смотрит исподлобья мрачно и без былого помешательства да присаживается на корточки рядом с арранкаром, упираясь костяшками пальцев в каменный пол. Его мучает внезапно затихшая клокочущая агрессия, которая требует хоть какой-нибудь отдачи.
- Ты дурак? - Бывали в Эспаде чудаки, но все без исключения отвечали ударом на удар. А этот - ни дать, ни взять, баба. Благо, что не пускается в слезы или ор. Ухватившись за запястье мальчишки, Секста легонько потянул того на себя, мощная ладонь перехватила руку Септимы, сдавливая её почти до хруста костей и блокируя удар, который нерасторопный арранкар попытался ему нанести. Он краем глаза пробегает по лицу Седьмого, зрачки которого расширились настолько, что казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит. - Драться не умеешь или совсем помешанный? - выдавливая из себя каждое слово, он все больше склонялся ко второму варианту. Не мог же случиться конфуз, а Владыка - создать нечто настолько бесполезное?..
- ПУУУСТИИИ! - волком взвыл Седьмой, чувствуя, как чужая рука сжимается сильнее, торопя, и колонны начали неторопливо завалиться набок. Погас свет. Боль впилась в него стальными когтями, высасывая только-только назревшую в нём жизнь. Неумолимо затягивал арранкара туман забвения, и все его попытки вырваться оборачивались неудачей. Он никогда не сталкивался с такой нечеловеческой силой, легче было бы разбить каменный валун, чем хотя бы пошевелить с места этого голубоволосого. И всё таки Гриммджоу не человек. Не то чтобы он не мог понять систему мышления простых смертных, ему нравилось это небольшое различие, маленькое упущение с чьей-то стороны. Чужие слова побуждают к действиям. Словесные перепалки или душевные разговоры - ни в том, ни в другом Джагерджак не был специалистом. Слишком часто "взрывался", наносил удар, и всё шло наперекосяк.
- Не вякай,- ладони легли на чужие плечи и тут же надавили, опрокидывая мальчишку на пол. Секста не пытался устоять - навалился сверху, выгибая спину дугой, упираясь коленом в живот арранкара. Тот едва дышал, жадно открывая рот, и как выброшенная на берег рыба, в попытки ухватить хоть немного воздуха.
- Слезь с меня тварь.- Сипит он. Уверенность прошибает стены, но подобные оскорбления наверняка смертельны для его здоровья. На его счастье, Гриммджоу чувствует, что все идет не по плану, искоса смотрит на новичка, чуть прищёлкивает языком и встаёт на ноги, отворачиваясь:
- Мал ещё. Подрастёшь - поговорим. - Шаги звучат гулко, отдаются зыбким эхом. Уже у самого порога он оборачивается, чуть наклоняет голову вбок:
- Как зовут хоть?-
- Ветер...-
Хлопает дверь, остаётся тишина. В душе арранкара вспыхивает какая-то слабая надежда, но одного взгляда на окно, обезображенное толстой решёткой хватает, чтобы озноб ужаса заколотил по обнаженному телу.

@темы: творчество